Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
11:49 

Ellen RainboWR
[*бабочка семейства кроличьих*] безумный гетщик
Автор:Ellen RainboWR
Название: Пожалуйста, не уходи
Пейринг: Рен/Тамао
Рейтинг: PG-13
Жанр: романтика, драма, ангст
Размер: макси
Описание: Случайная встреча молодого бизнесмена и набирающей обороты певички в совершенно неожиданной ситуации повлекла за собой целую череду нежелательных последствий... Всего лишь одна встреча изменила все.
Публикация на других ресурсах: Уведомляйте меня, пожалуйста, о своем намерении о размещении на сторонних ресурсах. Плюс ссылка.
От автора: Мне всегда нравилась такеевская мысль о становлении Тамамуры певицей. Но вот только, судя по манге, популярности особой она при этом не приобрела. Или же просто решила отдать себя гостинице фунбари. А у меня тут очередное "если бы". Что касается Тао... Я хотела сделать его либо владельцем корпорации, либо политиком. Но в любом случае это должно было быть связано с обещанием Хао. Остановилась на корпорации, уже и не помню почему х) В первой части об этом не сказано, но в моей писанине его компании занимаются производством различной техники, которая наносит минимальный ущерб природе, а основное его стремление вообще такового не вызывать. Своеобразная борьба за благополучие планеты, в общем.

Глава 4.
Ошибки.

Рену было наплевать, что сегодня рано на работу. Плевать, что его ждали, что на носу проект, что в компании и так проблемы... На данный момент его беспокоила девушка, его друг, которая лежала на своей кровати в спальне без сознания уже десять минут. И как он ни пытался, в чувство привести он ее не мог.
Перевел взгляд на духов, нависших над хозяйкой. Их лица (морды?) выражали смесь беспокойства и любопытства, и последнее очень удивило Тао. Да и беспокойство их было довольно легким, судя по поведению, – может, ничего серьезного?
– Что с ней? – не выдержал он.
Духи переглянулись. Енот как-то слишком уж красноречиво посмотрел на тануки, а потом сказал:
– Мы не знаем.
– Да что ж вы за хранители такие, – зашипел от негодования Рен. Как это вообще возможно, чтобы духи не могли ничего сказать о хозяине! – Или, – он с подозрением прищурился, припомнив их переглядки, – вы знаете, но не хотите говорить?..
– Ага, не скажи мы, так твой дружок быстро вытряс бы из нас правду, – пробурчал Пончи, косясь на Басона.
Рен, не слишком-то удовлетворенный таким ответом, еще некоторое время прожигал их взглядом. Наверняка он сказал бы что-то еще, но девушка вдруг зашевелилась.
– Тамао? – черт, слишком обеспокоенно...
Девушка выглядела очень бледной.
– Р-рен-сан, – почему-то коккури смотрела на него испуганно. Тао закатил глаза.
– Что я говорил?..
– Рен, – послушно поправилась Тамао.
Мужчина заметил, что она напряжена. Губы плотно сжаты, а дыхание слишком частое.
– Что случилось? Ты в порядке?
Тамамура нервно рассмеялась.
– Что в... ты... Это, наверное... от радости.
– От радости, – скептически повторил Рен, глядя, как бегают ее глаза. – Что-то я не вижу этой самой радости.
Тамао судорожно вдохнула.
– На самом деле, это все так... неожиданно, – вполне искренне сказала шаманка. – Я растерялась...
– Хм...
«Когда в нее стреляли, в луже его крови она не «растерялась». А тут...
Ей-богу, в быту люди иногда настолько другие!» – подумалось Рену.
– Я очень рада, что мы друзья, – натянуто улыбнулась Тамамура. Не знай ее Тао, решил бы, что ее пугает перспектива дружбы с каким-нибудь психом-маньяком, такими дикими выглядели ее глаза. Что-то не так. Что-то ее беспокоило.
– Тамао, что произошло?
Коккури опустила взгляд. Она очень не хотела пускать это вход, но, кажется, другого выхода у нее не было. Какая глупая ситуация.
– Знае... шь... Это несколько... ммм... личное...
Рен продолжал буравить ее взглядом. Тамао покраснела и выдавила:
– Женское...
– О, – Тао сразу выпрямился. Прочистил горло. – Тогда... ээ... Я жду тебя на кухне.
Он поспешно вышел из спальни.
Тамао выдохнула.
– Спасибо, что ничего ему не сказали, – шепотом поблагодарила она своих духов. Те шутливо отсалютовали ей. Затем Кончи серьезно спросил:
– Что ты увидела?
Она помрачнела.
– Ничего хорошего.

* * *

Рен не придал случившемуся утром происшествию какого-то особого значения. Зато его коллеги между собой отмечали, что сегодня Тао Рен был несколько... мягче, чем обычно. Вместо обычного сарказма в его речи иногда даже шутки проскакивали. Привычная строгость стала похожа на снисходительность. Без напряжения, Рен спокойно выполнял свои обязанности. Он, наверное, и сам не замечал этих изменений, но всем это было только на руку. Ведь Тао Рен не из тех, что сочтет указание о мягкости за комплимент. Таким образом, усмехаясь втихаря – личная жизнь наладилась у начальника, что ли? – работать им сегодня было даже приятно.
Когда Рен возвращался с работы домой, он уже просто предвкушал очередную приятную беседу, отлично приготовленный ужин и партию в шахматы. Что касается игры, Тамао при регулярной практике становилась все более опытным и интересным противником, и теперь обыграть ее было не так просто, хотя все же вполне реально – она по-прежнему терпела поражения, но, кажется, была ничуть не против. Она только мягко улыбалась в ответ на победоносную ухмылку Рена.
Он так привык к этим вечерам, что сложно было представить, что когда-нибудь это закончится. Но он обязательно раскроет все заговоры, пока не случилось что-нибудь похуже. Все это было слишком опасно, чтобы пускать на самотек. Не хотелось признавать, но во время последней «стычки» Рен и сам не почувствовал нападения, как и описывала ранее Тамао. Их спасли лишь его опыт и чутье.
Тао все еще не мог понять, почему Тамамура подвергалась покушениям, почему ее подставили, почему так сильно кто-то старался отравить ей жизнь, а то и лишить ее. Из-за всех загадок и неясностей Рену нестерпимо хотелось разобраться с этой проблемой, но у него не было ни единой зацепки. Все сводилось к ожиданию следующего хода врага. Но и этого допустить он не мог – слишком уж рискованно. Что-то заставляло его беспокоиться за коккури. Ведь, как ни крути, во всех этих приключениях он обрел замечательного друга.
Несмотря на пасмурные перспективы, в приподнятом настроении Рен зашел в их необычно тихую квартиру. Поставил кейс и по традиции заглянул на кухню. Тамао в комнате не было, но на столе стоял остывший ужин. Тао нахмурился: он заметил перед тарелкой листок бумаги. Предчувствуя недоброе, он порывисто подошел ближе к столу.
«Спасибо за все. Это были одни из самых лучших дней в моей жизни. И простите за все неудобства. У меня появились дела, и мне необходимо срочно их уладить.
Еще раз спасибо. Т.»
Прощальные намеки в этой сумбурной и нескладной записке дали Рену понять, что девушка не на пару часов отлучилась. Мрачный, он вылетел из кухни и мигом оказался в ее спальне.
Пусто. Ни ее вещей, ни самой Тамао.
Мужчина чуть не зарычал от досады. Эта идиотка прикинулась белой овечкой и, усыпив его бдительность, сбежала!
Рывком вытащил из кармана мобильный и не слишком удивился, услышав после набора номера оператора, сообщающего, что аппарат абонента отключен.
Рен был очень зол. Главным образом потому, что все произошло без его ведома, и он не знал, где искать шаманку.
Первой мыслью был звонок Йо. Только потом мужчина уже понял, как это... странно? Но ведь правда, позвонит он, а что дальше?
«Знаешь, Йо, мы тут с Тамао живем вместе, а она вдруг исчезла – случайно не знаешь, где она?» Звучит жутко. И двусмысленно, как только сейчас понял шаман. Напоминает типичную мыльную оперу о сбежавшей любовнице.
Сестра? Джун давно уехала из Токио и вряд ли сейчас имеет отношение к Асакурам.
Может, какие-нибудь подруги Тамао? Но, во-первых, он не знал, где их можно найти, а во-вторых, она в последнее время не выдавала своего присутствия в городе, временно отказавшись от репетиций и выступлений.
Ну, что ж... Видимо, нужно звонить Йо.
Набрать его номер не составило труда. Проблема была в другом – что говорить?
– Алло? – послышался безмятежный голос на том конце провода.
– Как поживаешь? – сдержанно спросил Рен, соображая, что лучше сказать о Тамао.
– Да все по-старому, ничего такого, – весело ответил Асакура. Китайский шаман искренне не понимал, что в этом такого замечательного. – А у тебя?
Рен подумал об убийствах, покушениях, больнице, тюрьме и подумал, что, может быть, действительно стоит порадоваться постоянству.
– Невероятная скука, совершенно ничего нового, – флегматично сказал Рен. Пусть Йо спит спокойно.
– Что-то хотел? – поинтересовался друг. Рен мысленно вздохнул и спокойно спросил:
– К тебе там не собиралась Тамао?
– Тамао? – удивился Йо. – Да нет, а что такое?
– Она когда-то заняла у меня некоторую сумму, а мне сейчас нужно немало денег. Но вот не знаю, где ее искать, – вдохновленно сочинял Тао в попытках осторожно выпытать, где Тамамура хотя бы может быть.
– Не знаю, была в Киото, – задумчиво ответил Йо. – Еще сегодня утром с ней разговаривал.
– Утром? – непроизвольно вырвалось у Рена. Если подумать, за время их вынужденного сожительства он вообще никогда не видел ее говорящей с Йо.
– Да, мы часто звоним друг другу, – простодушно ответил Асакура, и этот факт словно разочаровал китайца. Будто что-то было не так. Что-то лишнее – что-то, лишающее трепетности и иллюзии неприкосновенности их с Тамао отношений. Точно хрупкая оболочка их мира была разрушена с такой легкостью, как его и не существовало вовсе.
– Если объявится – дай знать, – почему-то прохладно сказал Рен.
– Нет проблем, – отозвался Йо. Потом незамедлительно предложил: – Может, я мог бы помочь с деньгами?
– Не стоит. Не буду покушаться на ваше и без того неустойчивое материальное положение, – резче, чем хотелось, ответил Тао. Ему в этом естественном дружеском участии виделась помощь Тамао, а не Рену. Что-то оттолкнуло, отбросило его от обоих. Казалось, что он подсмотрел непредназначенные для его глаз картины. А на ум пришел тот самый взгляд Тамамуры, от которого хотелось отвернуться, предварительно встряхнув коккури, – взгляд, появлявшийся при упоминании Асакуры Йо.
Рен всегда это понимал, но сейчас увидел так отчетливо. И только сейчас это было таким неправильным, неестественным.
Захотелось разбить что-нибудь. Ведь именно от него она убежала.
– Тогда удачи. Заходи, как будешь в Токио, – бодро попрощался Йо. Не заметил он перемены или всего лишь предпочел не заметить – это не волновало Рена.
– Непременно.
Нажав отбой, Рен в раздражении отбросил трубку.
Он точно прикончит ее, когда найдет.

* * *

Тамао медленно приближалась к Фунбари – так медленно, как если бы она готовилась развернуться и бежать в любой момент. Она не хотела возвращаться. Было страшно. Боялась, что не сможет уехать. Снова увидеть улыбку Йо и дом, такой родной и знакомый до последней трещинки.
Хотелось плакать. Но нельзя. Нельзя, нельзя, ведь сейчас как никогда ей нужно быть сильной – перед собой, перед своими эмоциями. Перед ними – Йо, Анной.
Она не хотела приезжать. Но видение заставило ее. Тамао больше не могла причинять боль Рену. Нет, больше нет. После всего, что он для нее сделал... Сколько раз он спасал ее, сколько поддерживал – пусть и не открыто – и сколько помогал, пусть даже парой незначительных слов. А кроме того, он стал ей настоящим другом.
Подошла к воротам. Чувства, как никогда противоречивые, переполняли девушку. Нахлынули теплые воспоминания, которые резко охлаждали страхи от предстоящей встречи.
Дрожащей рукой дотянулась до звонка. Вдох, выдох.
Мгновения, кажущиеся вечностью – наверное, теперь Тамао поняла, что это не просто красивые слова.
– Тамао? – спокойно прозвучало за воротами. Они неторопливо распахнулись. Взору коккури открылась молодая женщина с длинными светлыми волосами. На бесконечные секунды Тамамура перестала дышать.
– Входи, – ровным тоном пригласила девушку Киояма Анна. Удивилась ли она неожиданному приезду Тамао? Как всегда бессмысленно разгадывать: Анна ни единой черточкой лица, ни единой ноткой в голосе не давала понять, что чувствует.
– Здравствуйте, Анна-сама, – несмело улыбнулась Тамамура, проходя с небольшой сумкой в руках на территорию дома Асакур, а там и в сам дом. – Как вы? – искренне поинтересовалась она, со смешанным чувством боли, ностальгии и затаенной радости осматривая каждую щелочку дома, полного воспоминаний.
– Живы, здоровы, – чопорно ответила Анна. – Надумала вернуться – надолго?
– Эээ... – Тамао неопределенно повела плечами. Ей не хотелось говорить о серьезных вещах. Нет, не сейчас.
– Как получится, – уклончиво ответила коккури. Анна не настаивала на расспросах – можно было подумать, ей все равно. Но только вот Тамао знала, что это не так, и что деланым равнодушием ее, столько лет знающую Анну, не проведешь.
Из гостиной послышался детский смех. Тамао замерла. Защемило сердце. Но, как иногда бывает, эта боль была словно приятна – ее не хотелось отпускать.
Маленькими шажками, испытывая неуверенность и страх, Тамао двигалась к комнате, откуда уже были слышны возня и голоса. Осторожно толкнула створку. Глубоко вдохнула и, наконец, заглянула внутрь.
В гостиной был беспорядок. Много бумаги – чистой и смятой грязной – валялось на полу, по углам в тени прятались какие-то тряпочки, измазанные чем-то черным, на обрывках бумаги лежали кисточки, предварительно поставив несколько клякс на газетах – благо, догадались прикрыть поверхность пола. Посреди всей этой красоты сидел мужчина с длинными темными волосами, а возле него – ребенок. Его большие глаза смеялись, а песочного цвета волосы растрепались. В руках мальчик держал кисточку.
Оба – маленький и взрослый – были перемазаны чернилами. Очевидно, старший Асакура решил обучить свое чадо каллиграфии, а маленький хитрец в это время вырисовывал на бумаге нечто, отдаленно напоминающее клинок.
– Здравствуйте, Йо-сама, – сказала Тамао, подходя ближе. – Здравствуй, Хана-кун.
Они обернулись. Мальчик с интересом рассматривал гостью, а мужчина поднялся.
– Тамао, здравствуй! – он тепло улыбнулся и, в свою очередь, тоже подошел ближе. Крепко обнял девушку. – Я так рад, что ты приехала.
Тамамура не могла больше выдавить ни звука. Теплые родственные объятья, горячее дыхание Йо, его слова о том, как он скучал... На какое-то мгновение коккури захотелось никогда не разрывать это кольцо рук и одновременно вырваться, чтобы кричать от счастья.
Эмоций было так много, что несколько секунд показались слишком долгими, поэтому Тамао казалось, что Йо еще долго ее не отпускал. Но вот они уже смотрят прямо друг на друга, а в глазах у обоих радость.
– Папа, а кто это? – разорвал пелену невысказанного, но такого ощутимого умиротворения голос маленького Ханы.
Тамао как будто онемела. А потом ей захотелось заплакать. Нет, разрыдаться. Она смотрела на этого большеглазого мальчика и не могла воспринимать его как Хану: для нее он был всего лишь сыном Йо. Наверное, в какой-нибудь далекой параллельной вселенной, где Тамао осталась в Фунбари, этот мальчик для нее как родной сын, а она ему – как вторая мать. Там, наверное, именно Тамао пытается научить его каллиграфии, а он дразнит ее и рисует шаманские битвы из сказок, которые коккури рассказывает ему на ночь... Но нет, только не в этой реальности.
– Это Тамао, Хана, – улыбаясь, ответил Йо. – Ты можешь считать ее родной тетей: мы выросли вместе.
– А, та самая! – воскликнул мальчик. – Я видел тебя по телевизору, – объяснил он.
– Вот оно что, – мягко и ласково произнесла Тамао. Очаровательный ребенок.
– Не думал, что люди из телевизора так просто выходят оттуда, – глубокомысленно изрек Хана и вернулся к своему рисунку, посчитав разговор законченным.
Сердце коккури сжалось. Что-то в этом было неправильным. Как будто не незнакомый мальчик отвернулся от нее, а сам Йо. И от этих мыслей стало нестерпимо больно – так же больно, как было радостно только что. Разве только что? Это было слишком давно.
В доме Асакур время невыносимо тянется, медленно двигаясь вязкой и липкой массой со временем лишь застывая. Как мед.
– Ну, пойдем на кухню? Поговорим, – беззаботно предложил Йо.
Тамао вымученно улыбнулась.
– Да, конечно.

* * *

Тамао гостила в гостинице Фунбари уже четыре дня, и она все еще оттягивала тяжелый разговор.
За эти четыре дня девушка неожиданно сблизилась с Ханой. Это оказалось несложно: он был открытым мальчиком, а любопытство толкнуло его на расспросы гостьи. Выражаясь просто и понятно, а главное – искренне интересуясь мыслями самого Ханы, Тамао быстро завоевала его симпатию. Он теперь не был просто сыном Асакуры Йо. Он был ее маленьким другом, у которого были свои мечты и стремления, свои любимые вещи и привычки. Наверное, это нельзя было назвать полноценной дружбой. Ведь почему-то Рену Тамао сказала, что у нее никогда не было настоящего друга, хотя у нее была Ая. Как будто дружба была чем-то настолько священным и неприкосновенным, а также сложным и особенным, что не всякому открывалась. Тамао усмехнулась: у нее все-таки есть настоящий друг. Пусть он сейчас и далеко.
Вечером, помогая Йо на кухне, Тамамуре пришлось столкнуться с проблемой. Мужчина вдруг стукнул себя по лбу и воскликнул:
– Дырявая башка!
– Что такое? – заволновалась Тамао.
– Совсем забыл! Меня Рен просил позвонить, если ты объявишься!
Девушка похолодела. Нет, только не это.
Она панически искала в голове решение, но ничего не находилось. А потом ее осенила такая страшная мысль, что коккури резко побледнела. Глаза расширились от ужаса, а руки задрожали. Йо-сама... Йо-сама все знает? Знает, что все это время она жила вместе с Реном, а потом сбежала? Что же... Что же он теперь думает? И что... что теперь делать?..
– Ох, – вырвалось у нее, когда она от волнения слишком сильно размахалась ножом. Порезала ладонь.
– Тамао! – от неожиданности Йо неосторожно схватил ее за кровоточащую руку, но Тамао было все равно. – Я сейчас принесу аптечку!
Она умоляюще смотрела ему вслед. Йо-сама...
Уже через минуту оба сидели за столом. Йо бережно держал ее руку и обрабатывал порез.
– Сейчас немного пощиплет, потерпи, – успокаивающе пробормотал он, машинально поглаживая ее ладонь большим пальцем. Нежные прикосновения его рук едва не довели Тамамуру до истерики. Почему он так добр к ней? Почему всегда так заботлив и мягок? Почему?..
– Вы так говорите, будто я Хана, – смущенно промямлила девушка.
– Что поделать счастливому отцу? – рассмеялся Асакура, не замечая неловкости момента. – Ну так что, ты жива?
Она неуверенно улыбнулась, на секунду забыв обо всех сомнениях. Он поднялся.
– Тогда я пойду звонить, – сказал Йо и двинулся в коридор, но Тамао, опомнившись, попыталась остановить Асакуру, отчаянно вскричав:
– Йо-сама!
Он удивленно посмотрел на нее, остановившись. Наверное, до того ненормально это выглядело. Сконфуженно и неуверенно, коккури попробовала продолжить:
– Знаете... с Рен... –саном, – поправилась она, хотя, конечно, в этом не было смысла, раз Йо все знал, – у нас произошла такая история...
Шаман кивнул.
– Да, я знаю.
Ее сердце упало.
– Ты должна ему денег.
Тамао едва подавила вопрос. Но вовремя одумалась.
Конечно же! Стал бы Рен рассказывать о совместном проживании, да и при их-то секретности и опасности! Необходима была легенда. Значит, Йо все-таки ничего не знает.
От облегчения, казалось, можно взлететь. Притяжение Земли было бессильно перед явившейся в ней легкостью.
– Да. Вернее, уже нет. Я разобралась с этим как раз после того, как он вам звонил.
– А, вот оно что, – понимающе закивал мужчина. – Тогда хорошо.
Тамао было очень стыдно за свою ложь, но утешить она себя могла тем, что действовала во благо Рена.
– Рука уже не болит? – вдруг обеспокоился Асакура.
– Нисколько. Не волнуйтесь, Йо-сама
Он облегченно улыбнулся и вышел из кухни.
У Тамао в голове ни с того ни с сего прозвучало: «Это дистанция. Кроме того, чем дольше она держится, тем больше она становится».
Наверное, Йо-сама так и не стал ей другом из-за того, что она слишком сильно его любила.
Тамао тряхнула головой. Больше нельзя медлить. Сегодня она достаточно рисковала.

* * *

– Анна-сама!
Тамао стояла в гостиной уже пять минут, но решилась обратиться к что-то читающей на полу итако только сейчас. В эти мучительные пять минут коккури старалась успокоиться и придумать, с чего лучше начать, но у нее так ничего и не вышло.
С чего, с чего же начать?
С главного. Только с главного, и этим ограничиться.
В кухне зашумела вода. Йо взялся за мытье посуды.
– Да, Тамао? – сдержанно отозвалась Анна, не отрывая глаз от своего чтива. Тамамура сделала несколько шагов к блондинке.
– У меня появилась проблема, и я... Я хотела бы спросить у вас совета, – просто, как есть сказала девушка.
Анна, наконец, подняла голову.
– Сядь, – сказала она тоном, не терпящим возражений.
Тамао села.
– Рассказывай.
По обыкновению затеребив краешек майки, она неуверенно начала:
– Я... увидела видение. Плохое видение. Большая опасность... грозит... одному человеку, а я... – Тамао выдохнула. Затем еще более сбивчиво объяснила, что хочет этому человеку помочь избежать увиденной ею судьбы.
После продолжительной паузы Анна спросила:
– Ты сама избегаешь его?
Чуть вздрогнув от такой проницательности, Тамамура кивнула.
– Да; я немедленно порвала с ним все связи.
– Зачем? – казалось, вопрос лишен не только любопытства или желания помочь, но и вообще всяких эмоций. Потому Тамао и ценила помощь Анны, ведь ее холодный разум не поддавался ничему. Кроме того, наверняка этот вопрос нужен был самой Тамао, а не итако.
– Зачем? – чуть растерянно повторила Тамао, в действительности не зная ответа.
– Да, для чего? Опасность связана с тобой? Или ты тоже была частью видения?
Девушка замерла. Действительно, почему? Зачем убежала? Отчего решила, что ему это поможет?
Нет. Все верно.
Она чувствовала себя там, в центре огня. И боль, она испытывала боль. Жар, отчаяние. И снова боль.
– Да, я также была в этом видении, – уверенно ответила Тамао.
Анна поднялась.
– Продолжай избегать его.
– Да, конечно, – мгновенно отозвалась Тамао. И уставилась на стоящую женщину в ожидании продолжения. Та прикрыла глаза.
– Если у тебя есть еще вопросы – тебе стоит увидеть Старшую Коккури.
– Старшую... Коккури? – недоуменно переспросила девушка.
– Да. Ты никогда о ней не слышала: она не любит гостей и слухов. Мало кто может похвастать, что видел ее. Но ты можешь попытаться, ты ведь тоже коккури.
Тамамура вскочила на ноги.
– Где она живет? – воскликнула шаманка.
Анна кивнула в сторону шкафа. Не будь ситуация столь серьезной, Тамао подумала бы, что в нем эта Коккури и живет.
– Принеси карту.
Тамао с готовностью рванула к шкафу и мигом отыскала свернутый в трубочку лист бумаги с изображением Японии. Подошла к Асакуре-Киояме и без лишних слов расстелила карту у ее ног. Женщина присела.
– Точного местоположения я не знаю, но найти ее можно вот на этом, – она дважды коснулась пальцем небольшого кусочка зелени, – острове, Рисири. Добраться можно на самолете, насколько я знаю.
Полная решимости, Тамао твердо сказала:
– Завтра же я отправляюсь.
Анна кивнула, а потом вновь встала с пола. Пошла к двери, но у выхода остановилась.
– Не забудь убрать карту на место, – бросила она и вышла из комнаты.
– Да, Анна-сама, – тихонько сказала Тамао ей вслед. – Спасибо вам...
Сердце коккури было наполнено нежностью. Тамао казалось, что она встретила строгую мать после долгой разлуки – мать, которая помогла и поддержала без лишних слов.
Асакуры навсегда останутся ее семьей.

* * *

На пятый день после исчезновения Тамауры Тамао Рен исчерпал все запасы логики и фантазии, какие у него только были, но так и не смог найти девушку. Его откровенно злило ее безответственное поведение, грозившее ей же большими проблемами: наверняка этот маньяк не дремлет!
Пусть Тао никогда этого не признает, но на самом деле больше всего его зацепило ее предательство. Она просто сбежала, оборвав все ниточки, связывающие с ней, сделав одолжение в виде бессмысленной записки. Словно показала, что он лишен ее доверия. А ведь он не держал ее силой! Рену даже казалось, что ей... нравилось проводить время в его компании. А она оказалась просто актрисой, изрядно поигравшей на его нервах. Трогательное выражение глаз и смущенное «...мы друзья?» казалось таким реальным. И еще много настоящих вещей. И...
Рен пытался выкинуть это из головы. И если бы мог, шаман давно уже не пытался бы разыскать девушку и спросить, почему она это сделала. Почему не сказала прямо, даже если это и правда просто дела?
Он с досадой думал, что не зря опасался каких-либо отношений, выходящих за рамки приветствий. Слишком больно в результате. А Рен всегда был прав на этот счет. Она сама же выводила его на вопрос о тяжести принятия дружбы.
Все фальшь и ложь. Ушла, отвернулась.
«Все они одинаковые, – с раздражением подумал Рен. – Женщины – они все такие. Легко строить невинность, а затем показать зубы – вот кто они такие!»
Было около семи утра, но спать мужчина не мог. Хотя на работу и не нужно было, голова, полная мыслей, отказывалась засыпать.
Да вот еще Йо не звонит. Он, конечно, рассеянный и легко мог забыть, но Асакура просьбы друзей мимо ушей еще никогда не пропускал! С учетом того, что Йо и Тамао часто перезванивались (от этой мысли Рен поморщился) он легко мог выяснить, где она находилась. Не могла же Тамао и его игнорировать?
Терзаемый сомнениями, Тао все-таки нащупал на тумбочке телефон и автоматически набрал нужные цифры. Мелькнула мысль, что еще, должно быть, слишком рано для звонков, но Рен отмахнулся от нее: наверняка Анна уже поручила ему какое-нибудь дело.
Очевидно, Тао оказался прав, потому что ответил Йо бодро:
– Алло!
– Доброе утро, – сухо поздоровался китайский шаман.
– О, Рен! – мужчина уже представил, как Асакура заулыбался. – Как жизнь?
Как будто они год назад последний раз говорили, а не меньше недели назад.
– Да все с финансами разбираюсь, – чуточку насмешливо ответил Рен – можно было подумать, что его такие мелочи не заботят. Впрочем, ввиду их отсутствия так оно и было. – Кстати о них: как там моя должница, не объявлялась? – как бы между прочим поинтересовался он.
– Тамао? – удивился Йо. – Так ведь она вернула тебе деньги, разве нет?
Тао скрипнул зубами: ах вот как она заговорила, эта «невинная» особа.
– Да, вернула, – решил согласиться Рен, чуть не сломав ручку, которую он крутил в руках во время разговора – так сильно он сжал побелевшие пальцы. – Тут просто вопрос возник, вот снова и ищу ее.
– Ну, протянул Йо, – она сегодня уезжает, причем довольно далеко... Рисири. Уж не знаю, долго ли она там будет...
Уезжает? Рен готов был зашипеть: сколько времени она водила его за нос, все это время оставаясь у Асакур! Да и где ей еще быть?
– Вот оно как, – сдержанно ответил Тао.
– Я мог бы дать ей трубку? Она как раз собирается, уже встала.
Секундное размышление.
– Не стоит, – сказал Рен, придумав кое-что получше. В конце концов, все, что он получит из телефонного разговора, – очередные отговорки. – Спасибо.
– Всегда пожалуйста, – весело отозвался Йо.
Рен с силой нажал на отбой, чуть не раздавив красную кнопочку. Затем принялся искать в памяти телефона чей-то номер.
– Токио, ближайший рейс, – сказал Тао в трубку. Назвав свои данные, он заказал билет. Быстро приведя себя в порядок, он вышел из квартиры, по пути вызвав шофера.
...В аэропорту Токио Рен был уже через три часа. Он едва не сел в первое попавшееся такси, как заметил мелькнувшую в толпе розовую шевелюру.
Первым порывом было рвануть и схватить ее, встряхнуть. Просто посмотреть ей в лицо. Но он передумал. Рен решил выяснить настоящую причину ее побега. И он это сделает. А Тамао остается лишь молиться, чтобы причина была уважительной.
Куда там она отправляется? Ах, да; Йо упоминал Рисири...

* * *

Тепло распрощавшись с Асакурами, и особенно с Ханой, который торжественно обещал смотреть по телевизору все ее выступления, Тамамура села в такси и удивительно быстро добралась до аэропорта.
Девушка помнила наказ Рена об осторожности, потому накинула на голову платок и поплотнее запахнула легкое пальтишко с высоким воротником.
Расплатившись и выйдя из машины, Тамао посмотрела на часы. Рано, даже очень.
Она неторопливо побрела к зданию, увлекаемая толпой. Суета и спешка окружающих в этот момент слегка удивили пунктуальную девушку. Кто-то так бежал, что толкнул Тамамуру. Потирая плечо, она подняла с земли слетевший платок. Толкнувшая ее женщина пробормотала извинение и поспешила дальше.
Тамао, не имея при себе большого багажа, относительно быстро прошла контроль и, найдя свой выход на посадку, села на скамью, дожидаясь нужного времени. А его было еще много.
Людей здесь было немного, и Тамао была уверена, что самолет будет полупустым. Что же за местечко ей предстоит посетить?
Во время посадки Тамао одна из первых пошла к трапу. Сзади донеслось: «Вы чуть не опоздали! Бегите быстрее...» Коккури в очередной раз удивилась людям, приходящим впритык.
Не оборачиваясь, она продолжила строить представления об острове и загадочной Старшей Коккури, которую ей предстояло увидеть.
Самолет оказался небольшим. «Качать, наверное, сильно будет», – пространно подумала Тамамура.
Тамао устроилась в кресле поудобнее, добросовестно пристегнулась, и скоро самолет взлетел. Немного заложило уши, но шаманка едва ли обращала на это внимание. Ее волновала будущая встреча с Коккури. Какая она? Поможет ли? Не отмахнется ли? А если не сможет найти решение?
Девушка пила чай, поданный стюардессой, и старалась успокоиться.
Через полчаса захотелось вздремнуть, но ничего не вышло: в кресле было не слишком удобно, да и мысли не давали покоя.
Все будет хорошо. Ей нужно надеяться. И верить.
Самолет вдруг тряхнуло. Послышался испуганный возглас.
– Что случилось? – взволнованно спросил кто-то позади.
– Мужчина ударился головой и, кажется, потерял сознание!
Тамамура вздрогнула. Она хотела повернуться, посмотреть и, возможно, как-то помочь, но самолет снова тряхнуло.
– Тамао! – перед ней возникли Кончи и Пончи. – Там!..
Договорить они не успели, потому что прозвучал оглушительный хлопок и мир перевернулся. Казалось, ремни едва ли удерживают девушку от падения.
Послышались крики. Заплакал ребенок – громко, навзрыд, не стесняясь, как это умеют дети. Таким отчетливым был здесь страх.
Коккури похолодела. Она понимала, что нужно что-то делать, но липкий пот мешал думать, а страх сжимал горло. Ее душила мысль о том, что люди – а среди них и маленький ребенок – умрут в банальном крушении самолета. Как незначительно и просто это звучит в новостях, и как жутко и невыносимо это на самом деле. Беспомощные люди, висящие вниз головой, лихорадочно перебирающие в голове отдельные моменты из жизни и прощающиеся друг с другом.
Что? Умрут? С каких это пор она, шаманка, сдается?
– Тамао, сделай что-нибудь! – завопил Пончи.
Да. Она неслучайно попала на этот самолет. Их нужно спасти.
Полная мрачной решимости, коккури расстегнула ремень безопасности, готовясь упасть на потолок самолета, что и произошло. Потирая ушибленную руку, Тамао не ожидала, что из открывшейся полки выпадет ее собственная сумка и болезненно ударит ее металлической пряжкой по лицу.
Самолет накренился хвостом вниз, но, несмотря на боль и тошноту от резкого падения, Тамао удержалась на месте. Люди, замершие от ужаса, смотрели на нее, как на сумасшедшую. Но в то же время – с затаенной надеждой. Будто бы они знали.
– Кончи, Пончи! – скомандовала она и осеклась. У нее нет с собой доски коккури. Во что же вселить духов?
Решение пришло за долю секунды.
– В самолет!
– Что?! Ты с ума сошла! – воскликнул Кончи.
– Да мы сгорим вместе с ним! – запротестовал Пончи.
– Делайте, что говорю! – на грани истерики вскричала Тамамура.
Стоило только сконцентрироваться на контроле сверхдуши, как резкий толчок подбросил Тамамуру к полу и назад на потолок, и девушка покатилась по нему, полностью исцарапавшись. Она готова была потерять сознание: в глазах проносились фиолетовые пятна, а все силы ушли на смягчение посадки. Они все-таки не разбились. Живы.
Приподнялась на локтях. Руки дрожат.
У нее не было сил даже на эмоции, поэтому пугающе равнодушным голосом она обратилась к людям:
– Нам нужно выбираться.
Тамао подползла к выходу и слабым голосом сказала:
– Кончи, Пончи... Частичное единение.
В руки прилило тепло.
Остатками фуриоку она выбила дверь, чтобы обеспечить всех выходом. Люди на удивление быстро ориентировались – паника не парализовала их, а если кто ей и поддался, окружающие быстро растормошили несчастного. Они даже обеспокоились выносом потерявшего сознание мужчины, но Тамао не разглядела его: она почти ослепла от колоссальных усилий. Казалось, что она вручную остановила самолет. Хотя почти так оно и было.
Все происходило быстро, за считаные минуты, но произошедшее казалось вечностью.
Держась одними усилиями воли, Тамао выбралась из самолета и с трудом помогала выбраться другим.
Дошла очередь и до маленького мальчика с заплаканными глазами, который заставил Тамамуру вспомнить о Хане.
– Все будет хорошо, – слабо улыбнулась ему она. Тусклые глаза совсем не подходили ребенку – он повзрослел меньше, чем за час.
Всем помочь выйти ей так и не удалось – окружающие видели ее бессилие и, настойчиво отведя ее в сторону, помогли остальным. Одна из стюардесс оказалась ранена.
Пелена застилала глаза Тамао и она почти не осмысливала происходящее. Нет, нельзя терять головы. Нужно уходить, раз все снаружи.
Она не знала, сколько и куда они шли. Похоже, ей было все равно. В голове лишь тупо билось: «Не останавливаться. Идти».
Иногда можно было подумать, что она идет уже долгие часы, а иногда – малейшие секунды.
Неожиданная вспышка. Только потом грянул гром. После него Тамао больше ничего не слышала.
Взрыв был неожиданным, и позже коккури будет удивляться и гадать, что заставило ее закрыть лицо руками. Наверное, та самая бдительность, которую она развила благодаря Тао Рену. Но сейчас у нее не было ничего, кроме огня и боли. Вспышек тысяч оттенков желтого и красного. Вспышек страдания и жгучих игл. Жар и отчаяние.
Вспомнилось видение. «Какое счастье, что здесь нет Рена», – смутно подумалось ей, и коккури позволила себе чуточку растянуть губы в улыбке.
А еще она не чувствовала рук.
Разум резко прояснился. В точности, как тогда.
Сначала не было ничего, кроме огня и боли. Но сейчас словно рассеялся дым.
Перед ней лежал израненный, обожженный Тао Рен.


Глава 5.
Раны.

Шокированная, израненная и покрытая ожогами Тамамура окончательно ослабела. Как... Как только он здесь оказался? Почему? Она же так хотела уберечь его... За что, за что? Чем он заслужил страдания?
В самый неподходящий момент Тамао стала терять сознание. «Нет, нет, нельзя!» – пронеслось в мыслях, но голова неумолимо тяжелела, и вскоре все поглотила тьма.

* * *

Коккури открыла глаза. Свет больно ударил по ним, и девушка сразу же зажмурилась. Постепенно, одно за другим ощущения возвращались к ней и становились все более отчетливыми, потому каждая клеточка тела стала ныть. Малейшее движение заставило бы охнуть, но Тамамура не могла выдавить из себя ни звука, так слаба она была. Захоти она кричать о помощи, от нее можно было бы услышать лишь приглушенный хрип. Но разве Тамао срывала связки?
Нельзя было сказать, что она очнулась впервые. Девушка смутно помнила какие-то голоса, но все это было охвачено дымкой некоей дремы, так что эти воспоминания едва ли что-то давали.
Где же она сейчас находится? Так тихо...
Тамао рискнула открыть один глаз. Когда он привык к свету, ее взору открылся белый потолок. И все.
Чтобы понять, где она находится, Тамао пришлось открыть и второй глаз, а кроме того, двинуться, чтобы хоть чуточку приподняться. Из горла все-таки вырвался непонятный звук, и шаманка рухнула назад на подушку. Но теперь Тамао знала, что находится в больнице.
В палату кто-то зашел. Не успела коккури и вздохнуть, как этот кто-то охнул и, судя по стуку каблуков, выбежал в коридор. Через некоторое время снова раздались шаги.
– Так вы уже очнулись? – услышала Тамао мужской голос. – Лежите-лежите, вам напрягаться нельзя.
Шаманка с трудом повернула голову. Возле ее кровати стоял мужчина средних лет в белом халате.
– Я ваш лечащий врач, Мори.
Шаманка чуть шевельнула головой, попытавшись кивнуть.
– Вам многое пришлось пережить, но не волнуйтесь, все будет хорошо. От ожогов даже шрамов почти не останется, – ободряюще сказал он.
Ожоги...
В сознании неожиданно вспыхнула картина с израненным Реном.
– Доктор! – просипела она и чуть не задохнулась от не вырвавшегося восклицания. Горло...
Забыв о боли, Тамао приподнялась на локтях.
– Как долго я здесь? Что произошло? Что... – разгоряченным шепотом спрашивала она, но врач ее перебил.
– Успокойтесь, Тамамура-сан, – неожиданно строго сказал он. – Волноваться вам нельзя. Если вы ляжете и будете спокойно – я подчеркиваю, спокойно – меня слушать, я все расскажу.
Тамао послушно легла и от волнения сжала одеяло. Чуть не вскрикнув, резко выпустила его.
– Ваши руки особенно пострадали, и не только от ожогов, но и от осколков. Только недавно они стали заживать, – нерадостно пояснил Мори.
Коккури перевела взгляд на свои руки и не сдержала потрясенного вздоха.
Ее руки, некогда такие красивые и мягкие, были сплошь покрыты рубцами и шрамами. Пугающими, уродливыми, грубыми шрамами. Вот почему врач уточнил, что именно от ожогов не останется следов...
Тамао отвела глаза и, пока она не успела поверить в происходящее и убедиться, что эти руки действительно принадлежат ей, перенесла свое внимание на доктора, почти онемев.
– Произошла авария. Каким-то чудом самолет не разбился. Вы вместе с другими людьми сумели выбраться, но не смогли далеко уйти – самолет взорвался. Его поломка была слишком серьезной, и почти невозможно предположить, что могло ее вызвать.
Взрыв задел вас. К счастью, вы уже не были так уж близко к самолету, и никто не умер.
Мимо проезжал экскурсионный автобус, как раз высадивший в городе неподалеку туристов. Водитель заметил неладное и остановился. С ним была его взрослая дочь; они вызвали помощь и, чтобы потом быстрее доставить пострадавших в больницу, начали переносить всех в автобус. И снова чудо: обычно он не ездил этой дорогой. Вам повезло, потому как вас нашли почти сразу.
Что касается лично вас, вы находитесь здесь уже две недели.
Ошарашенная Тамао переваривала полученную информацию. Мори же продолжал:
– Ваши документы могут быть восстановлены по данным из аэропорта, так что не стоит об этом беспокоиться.
Это и не волновало Тамао. Она переживала совсем не из-за этого.
– Как... Как Тао Рен-сан? – с надеждой глядя на мужчину спросила Тамамура. Она уже не шептала. В ее голосе проступали умоляющие нотки.
Врач улыбнулся.
– Он идет на поправку. В сознании уже несколько дней. Тао Рен-сан, кстати, лежит неподалеку, через одну палату от вас. Если пожелаете, непременно навестите его, но только когда поправитесь. А сейчас вам следует отдыхать. И не волнуйтесь ни о чем.
С этими словами Мори вышел из помещения.
Тамао зажмурилась. От чувства вины и стыда хотелось кричать.

* * *

Наконец, Тамао могла вполне спокойно передвигаться, и боли почти не было. Кроме того, девушка свыклась с мыслью об изуродованных руках. Это было тяжело, страшно, но она смирилась. Так же, как она мирилась со многими вещами и до того. Безропотно, покорно.
Физически Тамао шла на поправку, чего нельзя было сказать о ее моральном состоянии. Казалось, девушка угасает. Совесть и вина усиленно давили на нее. Она не могла спать, не могла есть. Не могла просто жить.
Все из-за нее. Из-за нее пострадали невинные люди. А главное – Рен.
Тамао долго решалась. Очень долго. Но она набиралась храбрости и решимости поговорить с Реном. И, в конце концов, коккури отважилась на такой, как ей казалось, сумасшедший поступок. Но, по крайней мере, это было честно.
Шаманка нерешительно вышла из своей палаты и, пройдя мимо соседней, замерла.
Нет, нельзя бояться. Нельзя бежать. Она не заслужила бегства. Со всей ответственностью Тамамура Тамао должна столкнуться с последствиями. Это только ее вина и больше ничья.
Она все это понимала. Все осознавала. Знала, что поступает правильно. Это хоть что-то правильное, после всех тех ошибок и непростительных просчетов.
Тогда почему же так страшно?
Пока не передумала, Тамао быстро постучала, не глядя на руку. Да, она смирилась, но все же вид искалеченной конечности заставлял сердце болезненно сжаться. Не оттого, что ей было жаль себя. Оттого, что руки, ставшие вечным наказанием, всегда напоминали ей о пострадавших, о катастрофе, в которой была виновна именно она, Тамао. О боли и ужасах, пережитых в тот день. О наполняющей ее вине, которая исхитрялась проникнуть в малейшие щелочки ее души, как удушающий газ, от которого не было спасения. Все было в этих руках, которыми она все и разрушила.
– Войдите, – за дверью прозвучал до боли равнодушный голос.
Назад пути нет.
Тамао толкнула дверь. Она силилась не паниковать. Пусть она и не готова.
Наверное, она никогда не будет готова.
А сердце бешено колотилось, мечтая разорвать грудную клетку хозяйки, чтобы сбежать как можно дальше.
Шаманка зашла в палату, закрыла за собой дверь. Да так и осталась стоять у дверей.
Молчание. Не то уютное молчание, воцарявшееся между ними после умиротворяющих разговоров; не то задумчивое молчание, царившее во время игры в шахматы. Но и не то ледяное молчание, коим удостаивал врагов или неприятелей Тао Рен.
Что-то другое. Только от этого не менее страшное.
Тамао уткнулась взглядом в пол. Рен пристально смотрел на нее; угадать, что он думал, было невозможно. Его лицо было абсолютно непроницаемым. Таким же, каким был его голос, пригласивший ее мгновение назад.
Мгновение? Разве? Так мало?..
– Сядь, – наконец, сказал он.
Она послушалась. Снова этот беззвучный диалог, в котором не было упреков или обвинений.
Вот оно что. Теперь поняла.
Это разочарование. Воздух между ними пропитан разочарованием.
Все в душе перевернулось. Но... Что же тогда творится с ним?
– Я... Я хотела тебя спасти, – вдруг прошептала Тамао, безжизненно глядя в окно. Не выдержала тяжести эмоций.
Это не было оправданием. Она и так знала, что ей нет прощения. Коккури просто сказала, как есть.
– А что вышло?
Рен не сказал это осуждающе. Его слова, скорее, прозвучали безнадежно, и от этого Тамао стало еще горче. Было очень больно слышать такой тон от человека, дружбу с которым она обещала себе беречь до самого конца. Но, как ни старалась, она не смогла. Не справилась.
Тамао захотелось плакать, но девушка не могла себе этого позволить. Она не заслужила слабости.
– Скажи я как есть... ты не отпустил бы меня.
– Правильно, – сказал Рен. – Но я был бы предупрежден.
Больно. Им обоим было слишком больно. Рен чувствовал себя преданным, а Тамао душила вина.
Раны от этого несчастного случая были куда глубже, чем они могли себе представить.
– Ты всех спасла, – неожиданно сказал Рен. – Я не был в сознании... Но я знаю, что это была ты.
Тамао отчаянно замотала головой.
– Если бы я спасла, мы не были бы здесь, – непролитые слезы предательски зазвучали в дрогнувшем голосе.
Хотелось сказать вслух, какая она жалкая и беспомощная. Но она не имела права делать этого перед Реном. Он счел бы это само жалостью. А она и этого не заслужила. Она и так отвратительна. Еще хуже, чем эти руки, покрытые шрамами.
Тамао внезапно наткнулась на сиреневый лед его глаз. Снова разочарование.
Пусть лучше бы он ее ударил. Наорал. Но только не это.
– Ты все-таки самоуверенная эгоистка, – сказал он ей тоном строгого отца, но почему-то тихо.
Она задрожала. Встала. Низко поклонилась, упершись взглядом в колени.
– Простите... простите меня... – пробормотала она, не в силах больше сдерживать слезы.
Простояв так еще какое-то время, она выпрямилась. Не глядя на него, развернулась и пошла к двери. Остановившись, но не поворачиваясь, Тамао сказала:
– Я уеду к Йо-сама. Я больше не буду мешать. Там я буду в безопасности и больше не причиню никаких беспокойств. Прощай...те, Рен-сан, – печально произнесла Тамао. Вышла за дверь.
Рен долго не шевелился. А потом, сжав зубы от злости, ударил кулаком по тумбочке у кровати.
И дело не в том, что он ранен и лежит в больнице. Просто она не могла ему доверять.
И еще... Он заметил ее руки, как ни пыталась она их скрыть.

* * *

Тамао плотно закрыла дверь палаты Рена, и слезы безудержно заструились по щекам. Она всхлипнула и, попытавшись убежать, врезалась в кого-то.
– Извините...
Тамамура подняла заплаканные глаза и едва удержала удивленный возглас.
– Вы? – изумилась она.
Молодой человек улыбнулся.
– Здравствуйте, – бодро поздоровался он, но тут заметил дорожки слез на лице девушки. – С вами все в порядке? – сразу встревожился мужчина.
Тамао не сразу нашлась с ответом.
– Д-да... Все хорошо, – автоматически ответила она. – Но... Это же... Это же вы тогда спасли нас в лесу!
Молодой человек снова улыбнулся.
– Я рад, что вы меня помните.
– Я... Спасибо вам, спасибо огромное! – горячо поблагодарила его Тамамура. – Я по-настоящему обязана вам!
Она отчетливо помнила свою панику, свой страх за Рена... А этот мужчина и та пожилая женщина... Они вытащили и Рена, и саму Тамао.
– Да что вы, это пустяки, – смутился он. – Не пройти так просто мимо, да и сами вы неплохо справлялись. И вы, кажется, опять во что-то ввязались?
Тамао потупила взгляд. Помрачнела.
– Ох, простите; я ни в коем случае не хотел вас расстраивать, – понял свою бестактность молодой человек. – Виноват. Может, выпьете со мной кофе? Угощу вас в качестве извинения.
Коккури вымученно улыбнулась.
– Простите... Я, наверное, откажусь.
– Что вы, не извиняйтесь! Тогда... До встречи, – попрощался он и зашел в палату Рена.
Тамао было до того плохо, что она не удосужилась поинтересоваться, как зовут этого приветливого и улыбчивого мужчину и какое вообще отношение он имеет к Рену. Хотя теперь она ему чужая, а потому вряд ли ее касаются дела шамана.
Вернувшись в свою палату, шаманка повалилась на больничную койку и горько заплакала, до боли в руках сжимая подушку.

* * *

Рен проклинал этот день. Его можно было назвать «днем посещений».
Сначала визит шаману нанесла Тамао. Разговор был коротким, но как никогда эмоционально насыщенным. Горьким. Вряд ли Рен когда-либо испытывал такую горечь и опустошенность. Такое разочарование и такую боль. Пусть и гадко это признавать даже самому себе.
Зачем-то в голову пришел образ волка, воющего на луну. Наверное, Рену и самому хотелось выть.
Почти сразу после того, как ушла Тамао, в палату заявился Оизуми. Долго он не пробыл: пожелал Тао скорейшего выздоровления и сообщил, что на работе его очень ждут.
Сразу после него явилась Джун. Сестре Рен был бы безмерно рад, если бы не события утра, заставлявшие думать только о них, потому Рену хотелось побыть одному, но не тут-то было. После сестры к нему пришли Асакура Йо и Усуи Хорокеу.
– Проведали, узнали, что я жив, – свободны, – грубо сказал Рен. Но уходить они, очевидно, не собирались.
– Да ладно тебе, – засмеялся Йо.
– Вот как ты к друзьям относишься, – словно обиженно буркнул Хорохоро.
Перед глазами Рена возникло лицо Тамао, и эхом отозвалось неуверенное «...мы друзья?».
С ней все было не так... Ее не хотелось обижать или задевать. Не хотелось язвить или грубить ей. Перед ее добрыми глазами все эти намерения все равно разлетались тысячами мельчайших осколков, мгновенно плавящимися от ее тепла.
Со временем у него появилась потребность в ее мягкой улыбке и ласковом голосе, ее молчаливой поддержке и послушном согласии. В искреннем, а не простом и формальном вопросе, как у него дела.
Да. Ему, напротив, хотелось защищать эту девушку. Уберечь от ран или боли.
А он не смог. У него ничего не получилось.
До нее Тао Рен никогда не дружил с девчонками. А после таких мыслей он уже не был уверен, что все было так, как нужно. Но тогда как?
Уже все равно. Она никогда к нему не вернется. Тамао еще раньше сбежала от его настойчивости, а своей слежкой Рен наверняка окончательно подорвал ее доверие. Не говоря уже о том, что и без его резких слов, родившихся из чистого эгоизма и обиды, она считала себя виноватой. Черта с два! Из них обоих только он был эгоистом.
Рен посмотрел на Йо. Ну, конечно! Она же поехала именно к нему!
Китайский шаман замер. Тогда почему он беспокоился за нее? Почему злился? Да и сам Рен говорил Тамао, что она может вернуться в Фунбари, и только в противном случае оставаться с ним. Только потом он привез ее в их квартиру.
Он вел себя, как высокомерный ублюдок. Он даже не смог защитить ее тогда, в самолете, потому что его вырубило. А она теперь чувствовала вину.
Мысли об этом были омерзительными. Он не мог вообразить себе, насколько жалким стал. И как посмел это допустить.
Йо и Хоро не так долго побыли у него в палате: с таким же успехом они могли навестить стену палаты и разговаривать с ней. Не говоря уже о том, что настроение у Рена было не самым замечательным. Так что шаманы поспешили откланяться.
– Мы еще к Тамао-тян зайдем, а то у нее подруга была, когда мы заглядывали, – пробормотал Хорохоро, утратив привычную жизнерадостность при виде угрюмого изувеченного друга.
– Поправляйся, – пожелал Рену Йо, и они с северянином вышли из помещения.
Тао Рен мрачно смотрел в потолок.

* * *

Когда пришло время выписки, Тамао не чувствовала себя слишком счастливой. Она быстро собирала вещи, которые ей привезли в больницу Ая и Йо. Последний, кстати, должен был с минуты на минуту ее забрать.
Шаманка даже не понимала, хочет ли она возвращаться. Тяжкие мысли давили своей безнадежностью.
Но у нее не было выбора. Больше некуда идти. А о сцене с такими руками можно забыть.
Та параллельная реальность с воспитанием Ханы оказалась гораздо ближе, чем она подозревала. От судьбы не уйдешь. Ее участь быть тихой домохозяйкой и помогать Асакурам в делах. Как это было всегда. А ее попытки что-то изменить закончились слишком быстро и слишком печально.
Она почти все собрала, когда в дверь постучали.
– Да, Йо-сама, я почти готова, – отозвалась девушка и повернулась к двери. Только к ней зашел вовсе не Йо.
– Рен-сан, – растерялась коккури. Застыла.
Он помолчал. Потом сказал:
– Неправильно.
– Что? – не поняла Тамамура.
– Ты слишком красиво отзывалась о дружбе, раз успела забыть, – желчно ответил Рен.
Какое-то подозрение на миг всколыхнулось в сознании, но было не до того. Тамао опустила глаза.
– Я не достойна ва... твоей дружбы, – странно тонким голосом ответила Тамао.
– Готова лишиться единственного друга? – поинтересовался Рен, и тут его озарило. А ведь Йо она, выходит, не причисляла к категории друзей? Асакура так много для нее значил?
Это раздражало, нет, злило, бесило, и Рен не мог понять, почему. Так же, как он не понимал, что привело его в эту палату.
– Рен, я... – несчастным голосом заговорила Тамао, но он вдруг прошипел:
–Знаешь, я никогда не навязывался. С самого начала ты всегда могла сказать, что тебе все это не нужно. Тогда почему? – он шагнул к ней. – Тебе так нравилось лицемерить? – еще шаг, и еще. – Чувствовать себя важной? – с каждым словом он был ближе и ближе к ней. С каждым словом он говорил все тише и тише, но все более ядовито.
– Нет, я... – в ужасе пробормотала девушка, упершись спиной в стену комнаты, но он был неумолим. Рен не знал, что с ним сделалось и почему ему сорвало крышу. Он дикими глазами сиреневого льда смотрел на нее и с каким-то животным удовлетворением отметил ее страх перед ним. Больше не было добрых улыбок и терпеливых слов. А он сорвался, окончательно разбив их хрупкие отношения.
– Рен-сан, пожалуйста, – Тамао уже не знала, о чем просит, однако безумные фиалковые глаза в дециметре от ее глаз внушали ей такой страх, что она просто не могла пошевелиться.
Это не ее друг. Это тот самый Тао Рен, убивший Хрома. Тот самый Тао Рен, жаждущий убить Йо, убить отца. Этого человека она не знала. Этого человека она боялась.
Ей хотелось позвать своего друга, понимающего и всегда выручавшего ее Рена. Хотелось все рассказать ему, выложить все, что на душе. Но он был слишком далеко.
– Чего ты от меня хочешь? – неожиданно спросил шаман. Надтреснутым голосом. Он был готов вот-вот потерять рассудок. Вся эта ситуация сводила с ума. Рен ясно видел в глазах цвета ранней клубники боль – она видела, что с ним делается, и знала, что была этому причиной. Он видел приоткрытые от страха губы – она не знала, что он собирается сделать. Потому что она понятия не имела, что за человек перед ней стоит.
Тамао ощущала его тяжелое дыхание на своей горящей коже. Чего она хотела? Чтобы все это прекратилось. Она хотела исчезнуть. Хотела проснуться в похмелье год назад и понять, что вся эта чушь с подвезшим ее Тао Реном, газетными статьями, убийствами и покушениями оказалась просто дурным сном. Ведь именно она довела Рена до такого состояния. Она убила собственного друга. Поэтому ее уделом было терпеть. Она не могла разрешить себе бежать.
– Я... – в отчаянии прошептала Тамао, но тут дверь палаты распахнулась.
– Тама-... – начал Йо, но осекся, увидев разыгравшуюся сцену.
Рен наконец-то очнулся. Взгляд лиловых глаз стал полностью осмысленным.
– Тамао...
Он испугался. Впервые за долгое время.
Перед ним стояла отчаявшаяся, напуганная девушка, его друг. Что он с ней сделал? За что перепугал?
Шаман отшатнулся.
Все кончено. Осколки не склеить. Потому что их уже просто не найти. Последний отзвук их трепетных отношений и чувств был погребен под мельчайшими кусочками хрупкого взаимопонимания. Вдребезги разбитого. Ему остались лишь отблески раскрошенного льда.
– Прощай, – прошептал Тао Рен, и поспешил покинуть ее палату.
«И помни», – почему-то добавил голос в голове.
Сердце Тамамуры Тамао дрожало. Силясь унять судорожное дыхание, она прижала изуродованную руку ко рту.
Глубокий порез на ладони, который еще недавно нежно поглаживал Йо, уже зажил.

@темы: Фанфики, ПНУ, Adults

Комментарии
2012-10-27 в 05:02 

Пушкин-хипстер
какой-то полугений-полудолбаеб (с)
читать дальше

Извини, если что не так. Мне по-прежнему интересно, как и что произойдет. Я просто высказала свое мнение. А соглашаться или нет - это автору уже решать. Лично я особо не слушаю никого. Лишь спустя время сама пересматриваю свои работы и решаю, что так, а что нет.

2012-10-27 в 12:03 

Ellen RainboWR
[*бабочка семейства кроличьих*] безумный гетщик
Пушкин-хипстер, да меня все устраивает, мнение есть мнение.) Рада, что его вообще высказывают хД

они и будут напоминать ей о том дне, но изначально ее должен корежить факт изуродованных рук.
Ну, как мне кажется, это от человека зависит.) Она в моих глазах человек с сильно развитой совестью и чувством вины, а кроме того, такой как Тамао легче смириться с некоторыми вещами, если они касаются только нее.

она признала, что уже не сможет стать певицей.
Ну, во-первых, это все мысли, навеянные всем мраком ситуации, у нее и так все из рук валится (во всех смыслах). На самом деле, забегая вперед, с карьерой у нее далеко не конец х)

Мне особенно приятно, что вам понравился здешний Рен.)) Не самый легкий персонаж, если уж описывать его как героя любовной трагедии.)

2012-10-27 в 18:14 

Пушкин-хипстер
какой-то полугений-полудолбаеб (с)
Мысли - не мысли (насчет карьеры), но она же так думает и этот факт вроде как должен удручать ее

   

RenxTamao Fans

главная